На самой южной границе Беловежской пущи, на узком перешейке между болотами, расположена деревня Ясень, окруженная лесом. Живет в ней красивый душой человек, удивительный рассказчик — Федор Саевич. Потомственный лесовод, предки которого многие века охраняли этот заповедный край. Да и вся жизнь Федора Константиновича тоже яркий пример служения этому многовековому лесному массиву. И сам он — живая история…
Что помнится
— Все мои предки были лесниками и жили на лесных кордонах, — неспешно рассказывает Федор Константинович. — В Брестском областном архиве я отыскал документ, подтверждающий, что еще в 1647 году лесником в пуще служил Григорий Саевич. Позже встречаются имена Федора, Михаила Саевичей. И уже на моей памяти — работа в пуще деда и отца. Как было не продолжить династию?
Хорошо помню рассказы отца о том, как он во время Первой мировой войны служил в Брестской крепости, а Октябрьскую революцию встретил в Петрограде. Потом до 1924 года служил в Московском военном округе, но все-таки вернулся на родину, чтобы служить пуще. Еще помню начало Великой Отечественной войны. 22 июня жители деревни, в том числе и наша семья, вывозили камни на трассе Пружаны — Беловежа. В этот день все поняли, что происходит что-то неладное. В небе непрерывно гудели самолеты, слышались разрывы бомб. Немцы появились в деревне на второй день. Были довольны собой, в приподнятом настроении. Играли на губных гармошках, мылись у колодцев, ели шоколад. Людей пока не трогали, но лошадей у крестьян забрали всех, в том числе и нашу. Очень трудными были военные годы.
Его университеты
В июне 1944 года в Беловежскую пущу пришла Красная Армия. Постепенно налаживалась жизнь, восстанавливался и заповедник. Федору было уже 12 лет. Умел пахать, косить, колоть дрова. Посылали на расчистку просек, очистку придорожных полос.
— Помню, очень болели кисти рук от тяжелого топора. Три года ходил в Ясеньскую школу, а поскольку четвертого класса в деревне не было, мать отвезла меня в Андреянку. А пятый класс закончил в Шерешове. На этом мои «университеты» пока и закончились. Я — старший в семье, надо было кормить младших брата и сестру. Работал в хозяйстве, иногда в лесу. На заготовку древесины посылали редко, зато постоянно на вывозку бревен из леса: у нас были хорошая лошадь и воз. Дед Михаил помогал мне грузить бревна, ремонтировал воз и сани.
Так проходили юношеские годы Федора. В декабре 1951 года его призывают в армию. Впереди — четыре года службы матросом на Черноморском флоте.
— Через год приехал в отпуск, — рассказывает Федор Константинович. — Деда застал еще живым. Он очень интересовался моей службой. Я и подумать тогда не мог, что через две недели после отпуска, 22 декабря 1952 года, дедушка умрет. Это был патриарх, настоящий символ пущи, крепкий и надежный.
Демобилизовался матрос в конце 1954 года. А дома старые проблемы: как прокормиться, где раздобыть хлеб. Надо устраиваться на работу. В 1955 году Федора Саевича принимают лесорубом в Ясеньское лесничество, через три месяца назначают лесником, а еще через три — объездчиком.
— Федор Константинович, а как же вы с неполным базовым образованием смогли получить высшее? — спрашиваю у собеседника.
— О, это отдельная история, — отвечает. — В 1956 году директором заповедника назначают Владимира Сергеевича Романова. В то время остро не хватало специалистов. Владимир Сергеевич хорошо понимал, что кадры должны быть свои, местные. Так возник вопрос о моей учебе. У меня к тому времени уже была семья, родился сын. Но все же я поступил в 7 класс заочного образования. На выпускных экзаменах пришлось сидеть со школьниками. Малыши шелестели под партами учебниками, подглядывая и списывая, а мне в этом нужды не было. Учился я всегда хорошо.
В 1957 году поехал сдавать вступительные экзамены в Полоцкий лесной техникум и набрал очень высокие баллы. Окончил техникум заочно в 1963 году, а в 1964 поступил на заочное отделение Всесоюзного сельскохозяйственного института в Подмосковье по специальности охотовед-биолог.
Становление
В 1959 году произошла реорганизация заповедника «Беловежская пуща» в заповедно-охотничье хозяйство. И Федор Саевич стал лесником-егерем Переровского опытного лесничества. Обход, который он принял, был запущенный, с многочисленными пнями от самовольных порубок.
— Принимал его — было не по себе, — говорит Федор Константинович. — Дали мне клеймо, погасил все пни порубок. В этот период строилась дача в урочище Вискули. В разное время суток со всех направлений туда шел поток машин. Приходилось работать ночами. Немало было попыток самовольной заготовки древесины. Многие тогда мне говорили: «Лучше не встречайся с браконьерами. Они лесной охраны не боятся, могут убить…». Но почему я должен их бояться? Надо серьезно взяться за охрану зверей и леса — ведь закон на моей стороне. И для себя решил: сделаю этот обход отличного качества. Расчистил просеки, установил новые квартальные столбы, обсыпал их желтым песком, края обложил дерниной и из кирпичей выложил звездочки. Устроил несколько мест отдыха. Обход изменился до неузнаваемости. Идешь — и самому приятно. Видя порядок, притихли и браконьеры.
Директор решил показать мой обход всем специалистам заповедника, отметив при этом, что такие обходы должны быть по всей пуще. А меня вскоре назначили помощником лесничего.
О правительственных охотах
— Вы были организатором и участником многих правительственных охот. Расскажите, пожалуйста, об этом.
— Правительственные охоты начали проводиться с 1959 года, а начало им положил Никита Сергеевич Хрущев. Расскажу о первой. Десять егерей и лесников целый день ожидали именитых охотников в загонах, чтобы в нужный момент гнать на высоких гостей дичь. Но они приехали только на второй день. В первой загонке Никита Сергеевич подстрелил косулю. Нам было велено не выходить на просеку. Но на это указание никто не обращал внимание. Всем хотелось увидеть Хрущева. Кирилл Трофимович Мазуров, Семен Константинович Тимошенко, Никита Сергеевич Хрущев — мы их сразу узнали. Тимошенко в азарте шапку снял, голова лысая блестит… В белых каракулевых папахах, бурках они были очень похожи на казачьих атаманов. И еще запомнился адъютант Хрущева, который был похож на него, как две капли воды. В последующие приезды охотники уже не носили белых каракулевых бурок, одевали более удобную защитную одежду.
А Леонид Ильич Брежнев приезжал на охоту в пущу только один раз. Был однажды у нас и министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко. На охоте на него вышли две косули и остановились, как вкопанные. Андрей Андреевич не стал стрелять, пожалел. Потом рассказывал, что они были настолько красивы, и он не смог поднять ружье.
Была на охоте и женщина, Нина Федоровна Киселева — жена бывшего первого секретаря ЦК БССР, волевая, крепкого телосложения. Она метким выстрелом добыла кабана.
Вообще в пуще охотилось много именитых гостей. Может быть, они в своих кабинетах выглядели строгими, но на охоте это были, как правило, добродушные люди, вежливые с лесниками и егерями.
О семье
Федору Константиновичу Саевичу уже 76 лет. Последние 20 — до ухода на пенсию — он проработал лесничим Ясеньского лесничества. Его долголетняя служба в пуще отмечена 12 наградами, 20 почетными грамотами, в том числе Почетной Грамотой Верховного Совета СССР. С женой Анной Николаевной вырастили троих детей.
— Когда в 1992 году вышел на пенсию, чтобы не умереть от тоски, занялся сельским хозяйством. А еще стал писать. Уже изданы три моих книги: «Записки лесничего», «Леса Беловежской пущи» и «Корни Беловежской пущи». В первых двух я рассказываю об истории пущи, людях Беловежья, своих научных исследованиях и наблюдениях, об удивительной и таинственной жизни пущи. Третью же книгу посвятил своим предкам. Есть в ней статья и о Платоне Васильевиче Саевиче — человеке удивительной судьбы. Он прошел три войны, был трижды ранен. После Великой Отечественной работал деканом, ректором БГУ, министром просвещения БССР. Был репрессирован, испытал более 150 допросов и сослан в Сибирь. Реабилитировали Платона Васильевича только после смерти Сталина. В задумках у меня и четвертая книга с рабочим названием «Они среди нас».

Оба сына Федора Константиновича закончили Белорусский технологический институт. Константин Федорович имеет звание профессора и ученую степень. Федор Федорович работает инженером по охране и защите леса в Негорельском опытном лесхозе, дочь Наталья окончила школу с золотой медалью и БГУ с красным дипломом. Сейчас преподает в агротехническом университете в Минске.
— Разлетелись дети из родительского гнезда. Но они нас не забывают, часто наведываются. Внуки тоже радуют. Старшему Денису — 17, Федору — 16. Ещё внучка Маринка — очень способная ученица. И трое дошколят: Лиза, Платон и Владимир. В них — наше счастье. Мне очень хочется, чтобы они продолжили лесную династию.